Новини
  Анонси/оголошення

Конференції УАУІ

Академічне життя

Нові книжки

 
  Публікації
  За участі/підтримки УАУІ

Публікації членів УАУІ

Усні історії

Практикум

 
  Проекти
  За участі/підтримки УАУІ

Проекти членів УАУІ

Центри усної історії

 
 
  Буськ-Красне

Бердичів

Київ

Тернопіль

Львів

 
  Члени
  Члени Асоціації

Статут

Форма заяви

 
  Ресурси
  Асоціації усної історії

Бібліографія

Етика і копірайтинг

Цитатник

 
  Знайдіть нас у Facebook
 
 

Экзаменационная работа. "Нарративное интервью. Тема: моя жизнь"

Дата проведения: 02.01.2010, 14.50-18.30. Продолжительность: 2 ч 10 мин.
Место проведения: г. Горловка, Донецкая область, Украина.

Респондентка: Гончарова Татьяна Афанасьевна, дата рождения – 26.07. 1926, место рождения – с. Троицкое, Попаснянского района Луганской области, Украина, статус – пенсионерка, прежний статус – преподаватель французского языка и литературы Горловского государственного педагогического института иностранных языков им. Н.К. Крупской (1952-2004), декан факультета французского языка (1954-1978), образование - Харьковский государственный педагогический институт (1948-1952). Интервьюер: Бабкина Елена Александровна, студентка магистратуры истории ДонНУ. Научный руководитель: профессор Стяжкина Е. В.

Респондентка согласна на публикацию материалов интервью.

Я – советский человек, так и запишите (твёрдо). Я считаю, что при советской власти всё было правильно. Наша страна первая шла своим путём[1], и потому ошибки были необходимы, их не могло не быть. Я – типичный советский человек, обычный.

Я – из села, сельска дивчина[2], труженица. Папа у меня сельский труженик[3], потом шахтёром немного работал. Потом папу призвали в армию[4], в Харьков. Я уже тогда родилась. Я первая была, любимица, меня баловали, как хотели.(смеётся) Мы жили тогда у папиных родителей. Там я прожила 4 года. Папу тогда уговорили остаться в армии – он сначала остался сверхсрочником[5], а потом ему сказали: «Ну сколько ты будешь старшиной[6], тебе надо расти». И так он остался в армии и нас с мамой забрал в Харьков[7]. Мне тогда было четыре года. Папа служил в автомотобатальоне[8]. В 1932 году, уже в Харькове, родился брат, Леонид. Жили мы в казарме[9], в полуподвальном помещении, там для семейных давали комнаты. Квартир не было. Соседей помню, Поповы. Она[жена Попова] – Лора, одесситка[10], мама с ней очень дружила, а детей у них не было. Она была дочерью француза, моряка, оставшегося в Одессе. Они потом уехали в Одессу, когда он отслужил.

Когда Харьков перестал быть столицей[11], папу перевел в Киев[12]. Мы жили в лесу, так как дом для нас ещё не успели построить. Сосновый лес, я хорошо помню. Солдаты жили в палатках[13], а мы, офицерские семьи, в фанерных домиках. Уже и осень наступила, мы замерзали, нас же двое детей, так мы примусом[14] обогревались. А отец раз увидел, как с работы пришёл, да как накричал – а вдруг загорится, всё ведь сгорит в одно мгновение. Это уже было глубокой осенью, я точно помню. А потом нас поселили в дом для военных по улице Январского восстания[15] дом номер 3, в районе завода «Арсенал»[16]. Мы получили одну комнату в квартире, во второй жил офицер, несемейный. У нас ещё ниша была; а кухня и ванная были общими… Питались мы тогда нормально, папа в столовой кушал, на нас, иждивенцев[17], паёк[18] получал – хлеб, крупы. Ещё и зарплата была, и мама на рынок ходила, покупала, что надо. Мы, военные, не голодали[19]. Пусть не врут[20], мы жили в Харькове в 1932-34 годах. – и голодных не было.(твёрдо). У мамы тогда ревматизм[21] был, руки болели, тяжело было стирать – и папа сказал – найми женщину, пусть приходит стирать. Дашь ей поесть – и хорошо. И мама наняла. А эта женщина раз попросила ей налить денатурата[22] из примуса… Ой, папа потом долго ругался (смеётся).

Так вот мы с 1935 г. жили в доме. Раньше дома строили не так как сейчас – сначала всё, что нужно внутри делали, свет, воду… Вот мы вселились, а леса строительные стояли, ещё облицовку делали. Мы, дети, тогда с рабочими разговаривали. Квартира у нас была №62.

В 1938 г. родился второй брат, Володя, 10 декабря. И тогда нам дали всю квартиру. Там в другой комнате после холостяка жила еврейская семья, а у них все имена на «М», традиция, значит, у них такая. Муж – Миша Крапиник, она – Мария, дочь – Мюда. Мы и спрашиваем, что за имя такое странное. А они говорят – традиция такая, что все должны носить имена по отцу. Вот потому есть у нас в семье Марк, есть Моисей, есть Майя. Когда у нас девочка родилась – Майя уже была. А проходил тогда Международный Юношеский День[23], вот и получилась Мюда[24].

Когда их, эту еврейскую семью, поселили к нам в квартиру, мы договорились – ну раз уже мы здесь первые поселились – нам – вся кухня, им – вся ванная. И они из ванной сделали кухню. А какая разница – всё равно купались в корыте. А потом нам отдали всю квартиру, а им – другую.

Каждое лето отец ездил на военные манёвры. Они проходили под Киевом, в лесах. Мы к нему часто приезжали… Что ещё помню? Папа приходил после отбоя в части, а мы со старшим братом его всегда ждали. Мы ложились спать, но не засыпали – только дверь открывается – мы вскакиваем. А папа садился на диван и газеты читал – «Правда», «Труд», «Известия»[25], а я садилась с папой рядом и так и научилась читать. Сама научилась, в школу пошла – уже умела читать. В школу я пошла в 8 лет[26], это была школа №75.(пауза – задумалась).

Теперь расскажу, как началась война[27]. Я очень хорошо помню.

Двадцатого июня вечером папа пришёл с работы как обычно, и говорит - собери бельё, всё необходимое – едем на учения, но не в лес, как обычно, а на западную границу[28], едем своим ходом (это же был автомотобатальон). А я не спала как обычно. Я всё сидела слушала, и говорю – а мне же было уже 12 лет! – «а я знаю, куда ты едешь – ты на войну едешь!». Вот я почему-то сразу это поняла. Мама сразу, конечно, заплакала, а папа рассмеялся – мол, что ты её слушаешь, она же маленькая, ну что она понимает.

А почему я так сказала? Где-то за два года до войны начались постоянные воздушные тревоги[29]. Всем нужно было забежать в подвалы, все окна заклеивали. С улиц всех людей убирали. Дворники были – в белых фартухах, с бляхами, были первые помощники милиции, всё знали. Вот дворники всех в подвалы загоняли. А мы, дети, подглядываем: самолёты же летали. Вот я и сообразила, наверное, как-то, что война. Не знаю… 

Вот теперь про двадцать второе июня. Мой брат Лёня должен был ехать в пионерский лагерь[30] (вспоминает)… Мощуны [через некоторое время исправляется - Звоновое]. Мама его очень рано разбудила и они уехали. А я всё сплю, и тут просыпаюсь – по радио говорят: «Граждане, в городе объявлена действительная (выделяет слово голосом) военная тревога». А я обратила внимание – действительная – раньше так не говорили, просто военная. И повторяют ещё раз – действительная военная тревога (акцент на каждом слове). А я повернулась на бок – ну и пусть себе, и дальше сплю.

(отвлекается на телефонный звонок, потом рассказывает о содержании разговора)

Вот фильм был о стилягах[31], вы, конечно, знаете. Я начала смотреть – ну как же они показывают наше время (с упрёком). Я же всё хорошо помню. Да, были стиляги. Но антипатии к ним такой не было, никто не считал их врагами, общественно опасными. Ну что вы врёте! И танцы у нас были разные – да, были и духовые вальсы[32], но был и фокстрот[33], и краковяк[34], и полька[35]… Вот смотрели же фильм, ну там, где Нестор Иванович учитель[36]. Там показывают, что танцы были разные, подвижные. И платья у нас были всякие, и помады были. Много врут сейчас о нашем времени[37].  Да, было что-то неправильно. Но надо было говорить – и можно было говорить. И я говорила – и ничего. Я вот когда-то приехала на свадьбу к студентке, я уже деканом[38] была, а за столом сидят – из КГБ[39]. Один из них мне говорит – а мы берём к себе ваших студентов. Я ему и отвечаю – что ж вы берёте не тех, кого надо. (с иронией)А он сразу понял, о ком я говорю – об одной девушке я говорила – и мне: «Вот вас бы я взял».

А вот ещё был случай. Шло городское собрание партии[40], вы помните, там ещё Ворошилова клевали, Шепилов там ещё присоединился[41]… И вот из Президиума говорят – надо всем расписаться – и посылают бумагу по рядам. Все подписывают, а из Президиума наблюдают… Там же сами знаете, кто сидит[42]. Вот доходит очередь и до меня, я рядом с Мариной [подруга Татьяны Афанасьевны Марина Андреевна, преподаватель латинского языка в ГГПИИЯ] сидела и говорю ей: «Я подписывать не буду» (твёрдо, безапелляционно). И передаю листок. Она тоже: «И я не буду!». А на нас все в ряду смотрят, коллеги из Института, и Президиум. Шепчут – да что вы, да как вы. А я Марине шепчу: «Интересно, до дома успеем дойти…» (с усмешкой). Ведь все видели, все, я знаю. И вот закончилось собрание. Мы с Мариной спокойно уходим. Здесь ко мне подходят из Президиума … (респондент попросила не называть в тексте имён) и говорят – можно мы вам пожмём руку.

-[вопрос интервьюера] Насколько я понимаю, на собрании осуждали выступивших против Хрущёва Молотова, Маленкова и Кагановича. Скажите, а почему вы не подписали?

- Правильно сделали Молотов, Маленков, Каганович[43], они не должны были молчать. Раз Хрущёв[44] был не прав – они должны были высказаться против него. Правильно они делали Хрущёву замечания… Я не любила Хрущёва[45]… А они были закалённые, преданные[46].

Я тоже никогда не молчала – всё открыто говорила. Вот были случаи – приходили ко мне кэгэбисты – они меня потом на одно собрание пригласили, и я их в форме увидела – и просили писать характеристики на студентов, которых хотели пригласить к себе на работу. А я прямо говорила – не рекомендую. Они меня не слушали, и так вот три раза обожглись. Одного послали за границу, а он не смог выполнить порученного задания… А последний случай – он пришёл к ним, ещё неженатый ведь, и сразу спрашивает: «А какая у меня будет зарплата и квартира[47]». Ну, всё понятно… Потом они всегда ко мне прислушивались, и если я кого-то рекомендовала за границу послать – его всегда утверждали. Все наши спокойно ездили[48]. И не верьте, что нельзя было говорить открыто. Перед тем, как меня послали во Францию, нужно было в Киеве пройти Коллегию министерства. Тогда ведь отбирали, кто может ехать[49]… Отвечаю я на вопросы Коллегии, а Корнейчук, замминистра, по-моему, у него ещё брат писатель[50], спрашивает: «А чому Ви не українською мовою на питання відповідаєте? Не володієте?[51]» - вопросы-то он задавал по-украински, и все отвечали. А я говорю: «Я владею украинским языком, но боюсь, что от волнения ошибусь и произведу негативное впечатление». Он рассмеялся, и после этого мне почти не задавали вопросы – я им понравилась. И во Франции – группа была большая, из Украины нас всего двое, но вторая женщина из Киева, а что такое Горловка[52], кто знал? И были, конечно, из Москвы, из Ленинграда[53]. А руководитель группы, очень известная женщина, она сто раз во Франции бывала, много французских фильмов для нашего проката переводила, она сразу меня выделила и сказала – будьте рядом. Когда мы ездили по Франции, я всё записывала, каждый вечер конспекты писала – какие слова новые, что рассказывали. А все остальные смотрю – ничего не делают. Я думаю – наверное, так хорошо знают язык. А потом они ко мне за конспектами ходили.

На чём мы с вами остановились? На том как началась война? Продолжаю.

Значит, я вам сказала, что проснулась от объявления, это было шесть часов утра. Потом я слышала стрельбу, но не обратила внимание. А мама проводила Лёню, возвратилась и говорит: «Таня, ты всё спишь, а там так интересно – там самолёты в небе, стрельба. Нас, как обычно, загоняли в подвалы, а я кричу – у меня автобус, мне ребёнка отвезти надо. Как настоящая война. Даже на доме у нас следы от шрапнели[54]. Но ничего, успели на автобус». Я выбежала во двор посмотреть. А там уже дети собрались. Это ведь было воскресенье, а по воскресеньям в Доме офицеров[55] бесплатно кино показывали и мы ходили. И тут речь Молотова по громкоговорителю[56]. Мы утихли, сразу как-то повзрослели. Но в кино пошли. Сидим в зале – и не разговариваем, на фильм не реагируем. Офицеры это заметили и решили другой фильм поставить. «Наш двор» называется. Там показывают, как дети во дворе в футбол гоняют, смешно так… Мы сначала так «гы», потом – уже улыбаемся, а потом уже смеялись. А офицеры смотрели на нас и тоже улыбались – что мы повеселели. Так я запомнила этот фильм, что я его в первый день войны смотрела.

Через десять дней нам сообщили из лагеря, где мой брат был – забирайте всех детей, там же бомбоубежища не было. Их же десять дней держали в лагере, хотя самолёты и летали там – думали: пусть дети отдохнут. Ведь не думали, что так быстро фронт прорвут, так далеко зайдут[57]. Решили детей по домам отправить уже когда рядом с лагерем подбитый немецкий самолёт упал.

6 июля приехал с границы папа. До этого нам говорили из части : «приготовьте самые необходимые вещи». А за два дня до приезда папы сказали – пакуйте всё, привезли ящики нам, и мы укладывали всё, что было. Папа когда приехал говорил: «Тут труднее, чем там», потому что там враг перед тобой. А тут неизвестно, что делать. А почему он приехал? Его с какими-то очень ценными документами отправили в штаб[58] в Киев. Он нам и рассказал, что подошли они к границе 22 июня в 2 часа ночи. Им дан был приказ – всем спать, все же были измучены, шли своим ходом. Так и заснули, как были, кто в чём, орудия не расчехлили. И когда началась война, многие раздеты были – бельё сушили, – но отпор дали быстро. А потом папу отправили в Киев. А из Киева эти документы должен был срочно везти в Харьков другой человек. Вот они посовещались, и нас посадили к нему в машину. Это был крытый грузовик, и нас в кузов посадили 14 человек – наша семья, трое детей, женщина беременная была. На колёсах у него были цепи, так как уже начались дожди, а ехали по бездорожью. Нас предупредили, чтоб сидели тихо, если подъедем к патрулю – так как документы были ценные, секретные, осматривать машину патруль не имел права, потому в кузов не заглянут. И вот мы дети, как же мы повзрослели сразу, вот моему брату два года было – и он молчал, не пикнул. Так мы добрались до Харькова. В Харькове нас сразу на частные квартиры разместили. Не было никакой паники, ну как это сейчас говорят – не готовы были. Сказали потом – надо ехать дальше. Поезд у нас был до Сталинграда[59]. Но под Сватово[60] наш поезд разбомбили, люди бросились врассыпную, кто в посадку, кто куда, и мы бежали. Поезд дальше не пошёл – рельсы искорёжены были. Мама нашла наш вагон, нашла наши вещи. Помню у нас был чемодан, у мамы, в руке она несла Володю, у меня был какой-то мешок, у Лёни тоже узелок – все наши вещи. И мы пешком пошли в Попасную[61], к бабушке, маминой маме. Ночевали, где придётся, люди нас кормили. Беженцы… Нам молоко, хлеб выносили, брали на ночлег. Добрались мы до Попасной. Но у нас же направление на Сталинград. В военкомате нам сказали – готовьтесь, как будет возможность – вас отправим. Многие родственники нам говорили: «Куда же вы поедете?», и мама не хотела уезжать, а я ей говорила: «Надо ехать». Мы собрались. Но тут братья заболели, и нас не берут – ехали же в теплушках[62], в закрытых вагонах, туда больных нельзя было. И мы застряли. А потом пришли немцы. Мы жили у бабушки, она вдова ещё с 1916 г., её муж умер от ран после японской войны[63], потому дом у неё недостроенный – пол не постелили, пол остался глиняный. И из мебели – одна большая деревянная кровать, да узкая железная кровать, да стулья, да сундук, это горница, и прихожая – печка, табурет, и пол же глиняный. А немцы искали, у кого дом получше, у кого мебель хорошая есть, к нам зашли, как увидели, что пол глиняный – сразу ушли. Так немцы у нас не жили.

Восемь месяцев в Попасной стоял фронт[64]. Немцы остановились. И восемь месяцев мы были без ничего, нечего было обменять, чтобы покушать. Вот тогда показали лицо родственники, у всех ведь свои дома, огороды, сады. Я как мимо иду, они сами выходят и говорят: «Нечего тебе дать», а я – «А я ничего у вас и не прошу». Я уже пухла от голода. К нам ещё пришла бабушка, папина мама, из Троицкого, где я родилась, она одна осталась. Говорит: «Хоть выгоняйте, а я не уйду. Буду ходить просить – то и буду есть». И она просила  - и детям приносила, что давали. А давали только маленьким. Средний брат тоже ходил с сумой просил, ему давали – он у меня красивый был. А я не просила. Я уже взрослая была. Я приходила и говорила: «Что вам нужно сделать?», и картошку копала, и яблоки рвала, так за работу мне давали что? – картофельные очистки, буряк там… А у бабушки ведь на огороде солончак[65], там всё мелкое растёт, да и немцы всё забрали… Под оккупацией мы прожили с ноября 1941 по 3 сентября 1943. ..

Когда фронт[66] стоял, три улицы выселили. А Донецкая улица, где мы жили, была линией фронта. По ней немецкие патрули ходили, ходить можно было только днём. Потом шёл овраг, а потом – улица Парусовка, и там – часть немцев была, часть – нашим. А возле бабушкиного дома новая школа была – там немцы устроили наблюдательный пункт. Мы с подругой у одного немца попросились: «А можно посмотреть?». И нас взяли. Я как глянула – а там наши бойцы рядышком. А немцы смеются… И вдруг я вижу – мальчик через овраг бежит к нашим. А я же врать не умею – у меня глаза округлились, я думаю: «Хоть бы добежал». Немец и заметил. Оттолкнул меня, увидел мальчика. Стали тогда стрелять, но мальчик добежал. Я так рада была. А потом слышала, как немца этого ругали.

Потом было… Мы с подругой попросились у немца, который жил в доме у соседей, вечером пойти в гости на ту сторону улицы. Нельзя ведь было – патруль ходил. Но нам разрешили. Он говорит: «Будете идти – сами улицу не переходите. Крикните – Пауль, и я проведу». Вот выходим мы, и тут я вижу – кто-то на меня смотрит. Я отошла в сторону, вижу - мужчина стоит. Наш. Разведчик. И показывает мне (жест молчания). Я кивнула. Он тогда одними губами спрашивает – «немцев много?» . Я отвечаю: «Много, и патруль ходит по улице. Мы сейчас крикнем, он подойдёт». Он кивнул, махнул рукой – мол идите. Сказал, чтоб мы немцу ничего не говорили. Мы перешли… Так я один раз нашего разведчика видела.

Что ещё? Помню, как перед самым отступлением немцы собрали с той части города молодёжь и пустили их впереди себя лес разминировать. Тогда несколько школьников подорвались. Возле их школы сейчас памятник стоит, там надпись.., вот не помню точно, я вам потом скажу. Одна из участниц, Тамара, сейчас в Горловке живёт, я с ней знакома…

Нас освободили третьего сентября. А перед этим нас выгнали из города: хотели посадить в эшелоны и вывезти в Германию. Мы с соседями договорились, что будем держаться вместе и попробуем отстать. Собрали вещи. А гонят нас полицейские на лошадях. Убежать было нельзя, а вот отстать – можно. Мы начали копошиться. Немец нам – «скорее!». Мы: «сейчас, сейчас». И через некоторое время опять отстаём. Подъезжает немец. Мы – ему: «Да вот колесо падает». Мы же все с тачанками. И вроде как пакуем там что-то. Остановились в третий раз. Подъезжает полицейский, не из тех, что раньше. Посмотрел на нас и говорит: «Вот сейчас будет подъём вверх, а потом спуск. Вы отставайте, и я вас не увижу, когда мы вниз пойдём. Бегите в посадку, спрячьтесь хорошо. Я махну рукой, когда можно будет бежать». Ему кто-то закричал, что там такое, он ответил, что всё в порядке. Разные были немцы. Вот этот - всё понял. Те двое не понимали. А этот – видите. Поехали мы. А как только он махнул рукой – мы как шуранули[67]. Спрятались. Ночь лежим. Вторую. Затаились. И увидели - немцы взрывают город. Всё летит в воздух… Мы всё, что было с собой, поели.  Бабушка говорит: «Я самая старшая, я пойду на разведку».  Пошла она в город. Приходит: «Дома пустые, тишина, нет никого». Мы пошли обратно. Только до оврага добрались - началась стрельба. Мы кое-как перебрались, за дома спрятались. Пошли дальше. А мама говорит: «Я боюсь идти домой» – улица прифронтовая была, мы расположились у родственников во дворе. Нигде никого. Слышим цокот копыт. Я вылезла, смотрю – наша форма. Он спрашивает: «Немцы есть?», я отвечаю: «Нет». Тогда он свистнул, и пошли пешие солдаты. А я бросилась к ним, плачу: «Я знала, что вы прийдете». И плачу… А один мне говорит: «Ну что ты плачешь, белая?». А я же чёрная была. Я засмеялась: «Я не белая!». Вот как он меня успокоил… Так я встретила освобождение.

Школа была разбита. При оккупации только 1-2 классы учились, а так школы не работали. И мы школу строили своими силами. Директор организовывал, он инвалид был, историк. Рабочие пришли помогать – и мы. Таскали песок, цемент, из разрушенных зданий выбивали кирпичи… Железную дорогу отстраивали в первую очередь, и мы бегали просили, что нужно было. Школьникам обязательно давали. От школы уцелели только три части, их мы отстраивали. В большей уроки проходили, меньшая часть была учительской и бухгалтерией, а в пристройке учились мы… Все окна закладывали кирпичом, стены… Рабочие кирпич клали, а мы подавали. Чего только не делали! И смолу варили, ребята козлы сбивали и обтёсывали рубанком.  В каждом классе поставили круглые печи до потолка. Учёбу начали только 1 декабря, но с 1 по 10 всё равно были каникулы. Несмотря на то, что война была, занимались как положено. Восстановили только кончики здания, чтобы можно было нормально заниматься. За то, что мы работали на восстановлении, нам давали паёк – пол-литра растительного масла, 1 кг муки, крупы, сахар; когда работали, ещё куски хлеба выдавали. И когда стали учиться хлеб давали. Мы сами резали. А однажды пришла нам гуманитарная помощь от американцев – одежда, обувь. Директор пошёл. Ведь как мы ходили – это кошмар. У меня калоши постоянно протекали, и директор об этом знал. И нашёл мне обувь – мальчуковые ботинки, для девочек не было, и платье мне принёс. И я в этих ботинках проходила всю школу и в них же – весь первый курс. Беспокоились о нас, видите. Трудно ведь было. Война. А нас кормили. Хотя фронту[68] нужно было всё[69]. Марина Андреевна говорила, что им каждый день похлёбку давали, каждый день миску. Нам – хлеб.

Шестой класс я закончила с тремя четвёрками[70]. Мне было так стыдно – я же отличницей[71] была. Стыдно было, когда учителя говорили: «Помните…», - и все руки тянут – а я не помню. Вот седьмой класс я уже закончила с похвальной грамотой[72]. Потом я уже отличницей не была из-за математики. Я перешла в другую школу – та была семилетняя – а там математику преподавал директор. Ну, директор – это ясно, ему всегда некогда, он спешил, а примеры сложные начались. Да и я – не математик. Мы так плохо знали математику, что начали дети из этой школы уходить. Об этом узнала жена директора, она тоже математик в вечерней школе[73] читала, и вот в десятом классе она нам математику преподавала за 8, 9, 10 классы. И в аттестате у меня по математике «4», и это хорошо, что не «3». А похвальные листы я до сих пор храню. На них на одной стороне – Ленин[74], на другой – Сталин[75].

А в седьмом классе у нас уже любовь началась. Мы ведь уже взрослые были, переростки, уже симпатизировали друг другу. И так – идём по улице вдвоём, видим – директор, и разбежимся, и идём по разным сторонам улице. Директор пройдёт – будто он ничего не понимает. А я уже тогда в комсомол[76] вступила. У меня даже комсомольский билет[77] сохранился. Ведь когда в партию вступаешь – комсомольский билет сдавался в архив. А я попросила – и мне его оставили. Там фотография – я в пионерском галстуке[78], и с белой ленточкой – что нашла у бабушки.

Ой, так мы пережили войну. Что я хочу сказать. Немцы  - они, конечно, оккупанты, враги, но немцы были разные. Вот венгры[79] – это не дай бог. Эти такие жестокие, невероятно жестокие, изуверы. Хуже немцев. Били, избивали без причины. Немцы - те были противные, да, и пистолет у них, и нагайка, но не позволят себе, чтоб просто так ударить ни за что… (задумалась) ну так, иногда. Но были немцы… (ищет подходящее слово) хорошие. Вот я вам рассказала, как один нам помог. Ещё один был – всё на губной гармошке наигрывал. Он меня спрятал. Нас окопы рыть выгнали[80], а я голодная была, слабая, работать не могла – он и не заставлял. А когда пришли немцы здоровых молодых отбирать на работы в Германию[81] – он меня в окопах спрятал. А другой немец хотел меня убить. За то, что я языкатая была. Он у соседей жил и к нам заходил. Раз увидел он у меня учебник немецкого языка. Он усмехнулся, полистал. А там текст, начинается со слов «Да здравствует товарищ Сталин, вождь трудового народа»[82]. Он и говорит с насмешкой: «Сталин капут». А ему – «Гитлер капут»[83], он опять – «Сталин капут», я всё равно – «Гитлер капут». Он уже встал, раздражённо, громко: «Сталин капут», а я отвечаю – «Гитлер капут». Он тогда вынимает пистолет, не знаю, напугать меня хотел или застрелить, но тут вбежала мама – а она стирала в коридоре – кинулась к нему, закрывая меня: «Она маленькая, она дура». А я такая всю жизнь. Может папа меня так воспитал. Папа погиб при обороне Киева[84]… Он так меня учил: надо всегда дать сдачи. Я как-то ему говорю: «Меня Коля ударил», а он: «Дай сдачи». А я не поняла, что папа сказал. И говорю: «Я не поняла». Он: «Я тебе сказал - дай сдачи». Я хожу думаю: «Как это дать сдачи, он мне ведь денег не давал». А потом я поняла: «Я же тоже должна его ударить». А папа: «Умей себя защитить, не жалуйся, но и первая никогда не начинай. Никогда не опускай голову, защищай себя». Папа ещё так говорил: «Будь гордой и если спросят, кто ты, отвечай – молдаванка». И когда в попаснянской школе спросили – я громко сказала: «Молдаванка» (с гордостью). Там же полно молдаван, но они все записались украинцами[85]. А мы все молдаване, у меня все в роду. И мальчик в школе назвал меня «волошка[86]», а я гордо и громко – «хохол[87]». И никто меня после этого не дразнил, все поняли мой характер. А почему я должна скрывать, что я молдаванка – я никогда не скрывала. Меня все хлопцы[88] и полюбили за характер. Попробуй меня тронь! Я в 10 классе в последний раз мальчика ударила за то, что он про меня сказал гадость. Я вообще всегда с мужчинами как-то больше дружу, нахожу общий язык. У меня, конечно, и подруги есть. Но с мужчинами всё как-то лучше складывается. В Сенегале[89] моряки всегда приходили ко мне, всё рассказывали, я им советовала, и посольские работники приходили. К моей приятельнице – так то выпить[90] и закусить. Но я и там была, а что ж. Но я им никогда не готовила. Мне все: «Как, ты не умеешь готовить?», а я – «А я живу с мамой». И так все поверили, что я не умею готовить. Так что ко мне – на чай, а борщи[91] там – это к Гале. Галя меня спрашивала: «Может купить что-нибудь выпить». А пили мы там и джин[92], и виски[93] – всё со льдом[94], так удобно было мужчин обманывать. Я ей отвечаю: «Захотят – принесут». И все знали, что у нас выпивки нет.

Как я стала преподавателем? Десять классов[95] я окончила в Попасной. Меня спрашивали, кем я хочу быть. я отвечала: «Преподавателем». Только тогда я ещё не решила, что выбрать – русский язык, иностранный язык или историю. Я лучшие сочинения писала. Но всё-таки больше нравился иностранный язык… Но я хотела быть артисткой! Я везде и пела, и танцевала, и стихи рассказывала, и на сцене играла! Все призы получала. Я не боялась. Танцевала я очень легко, замечательно. И пела, хотя слух у меня абсолютный, а голос слабый, камерный. Но я всегда и на сцену петь выходила. В Сенегале я детям часто пела русские песни, а у них, негров[96], слух непревзойдённый – так они меня спрашивали: «Madame , pourqois n‘etes –vous pas artiste?»[97]. Папа меня брал на все концерты, когда в Киеве жили. Мама с маленькими братьями сидела, а папу одного не хотела отпускать. Я папе сказала, что хочу быть артисткой, а он: «Ни за что!». Я: «А если буду?» - «Я от тебя откажусь». Но теперь папы нет и мне никто не запретит. А в десятом классе к нам пришёл новый мальчик, и тоже оказался артист… С ходу стихи писал, все сочинения в стихах писал – на заданную тему, на свободную тему. Он поставил с классом «Назар Стодоля»[98], там и пел, и танцевал. Работы свои он посылал в Москву на киностудию, и ему ответили: «Закончите школу – приезжайте». Он мне говорил: «Таня, в свой первый фильм я тебя возьму на главную роль. Я тебя найду, где бы ты не была»… И он утонул. Мы ездили на речку в Камышеваху[99], там такие поляны красивые, в незабудках – вот у меня любовь к незабудкам. А у него одна нога была короче другой, он болел полиомелитом[100], и он не умел плавать. Я тоже не умела плавать, мы вместе сидели на берегу, пока остальные купались. А тут я не могла поехать. Одноклассники как обычно пошли купаться, и он решил зайти в воду, чуть-чуть. А дно скользкое было – он поскользнулся, зацепился за корягу и захлебнулся… Его родители потом не смогли жить, уехали. Веня его звали, Вениамин Мейеров.

И это для меня был «второй звонок». Первый – папа не захотел, чтоб я была артисткой. Второй – мальчик утонул. Я решила, что третьего не надо – значит не суждено мне стать артисткой. И решила быть преподавателем. преподаватель – тот же артист, он всё равно что на сцене перед аудиторией. Я выбрала иностранный язык. Но какой выбрать? В школе я учила немецкий, хорошо знала. Но тут к подруге брат приехал, военный переводчик, всю Европу прошёл, на всех европейских языках читать умел, на пяти или шести свободно разговаривал. Мы его попросили почитать на всех языках. И когда я услышала французский, сказала: «Я выбрала», и подруга – «И я с тобой».

Поступала я в 1948 г. Медали[101] у меня не было, я уже говорила, из-за математики. Но наш директор и не давал медали. За год до меня выпускался Гена – настолько умный был!  - тоже без медали. Он потом приезжал и всегда подшучивал: «Вот я поступил в Ленинградский кораблестроительный[102], а вы мне медаль не дали». Его в Институте потом оставили, он и в Адмиралтействе работал. И я – поступала в Харьковский Государственный Педагогический Институт Иностранных языков им. Н.К. Крупской[103]. В 1957 г. его присоединили к университету, тогда объединяли, если есть университет и пединститут, ведь раньше в университетах не было факультетов иностранных языков, это были специальные ВУЗы… Поступала я легко, как в сказке. А тогда много фронтовиков поступало, все они шли вне конкурса[104]. Чтобы поступить, нужно было все пять экзаменов на «пять» сдать[105]. Проходной балл был 35, 34 – нет. И мы всё сдали на пять… А мама ещё не хотела, чтоб я поступала – хотела, чтоб я шла работать. Меня отстоял начальник городского военкомата. Он меня хорошо знал: нас, у кого почерк был красивый, всегда посылали в мае в военкомат, документы писать, когда призыв. Смешно было – парни же раздевались, а мы прятали глаза, вот так писали (показывает). И начальник сказал матери: «Она – дочь погибшего офицера, она должна учиться». И мама отступила.     

Продолжение следует после сессии…               

                               

 

   

 



[1] характерная для советского метанарратива риторика «пути» - от общества классовой борьбы к бесклассовому, от капитализма к коммунизму, от современности к «светлому будущему». Метанарратив также подчёркивал приоритет СССР на этом пути.

[2] дивчина (укр.) - девушка

[3] вероятно, уход от понятия «крестьянин», то есть от ассоциаций с дореволюционным крестьянством. «Сельский труженик», «труженик села» - семиотический аналог «пролетария». 

[4] в СССР существовала с 1925 г. всеобщая военная обязанность, призыв – привлечение граждан к выполнению воинской обязанности, установленной законом. В СССР мужчины призывались каждый год на 2 года (в авиацию и флот – на 3).

[5] в советской армии – рядовой, оставшийся после несения обязательной военной службы в армии.

[6] воинское звание сержантского (до 1943 – мл. командного) состава в Вооружённых силах СССР. Введено в 1935 г. постановлением СНК от 22 сентября ; прямой начальник сержантов и солдат роты.

[7] город в УССР (теперь Украина), областной центр, в 1918-1934 – столица УССР.

[8] вспомогательные воинские формирования, снабжённые автомобильным транспортом.

[9] здание для размещения личного состава воинской части

[10] Одесса – город и порт, областной центр на юге СССР, на Черноморском побережье. Из-за особого национального состава (евреи, представители балканских и средиземноморских народов, украинцы, русские) одесситы обладают особым диалектом и особой культурой.

[11] 1934 г.

[12] столица УССР 1934-1991, столица Украины с 1991.

[13] шатёр из ткани и креплений, предназначенный для временного проживания в полевых условиях.

[14]бесфитильный нагревательный прибор, работающий на жидком топливе. Изобретён в 1892 г., в СССР широко выпускался с 1922 г. меднообрабатывающим заводом г. Кольчугино Владимирской области в связи с потребностями урбанизации, и потому ставший неотъемлемым атрибутом советского жилья до газификации (до конца 50-х).

[15] восстание рабочих завода «Арсенал» под руководством большевиков и эсеров в Киев 16-22 января 1918 г. против Украинской Центральной Рады. Потерпело поражение.

[16] в настоящее время – крупное государственное предприятие оптической и оптико-электронной промышленности Украины. Основан в 1764 г. как «арсенальные мастерские», для изготовления и ремонта разного вида вооружения, в т.ч. артиллерии, с 1917 г. также изготавливает гражданскую продукцию (инструменты, сельскохозяйственный реманент). С 1946 г. предприятие перестраивается на выпуск оптических, оптико-механических и оптико-электронных приборов военного и гражданского назначения (системы ориентирования, приборы прицеливания, самонаведения, измерения, наблюдения, анализа и фотографирования) . 

[17]юридически – лицо, находящееся для длительном или постоянном обеспечении со стороны других лиц; в советской культуре – неработающий человек, находящийся «на иждивении» у своей семьи и государства, потому выражение часто приобретало отрицательный смысл вследствие культа труда в советском обществе, причём в данном дискурсе в труд не включалась работа по дому и, часто, интеллектуальная работа, потому иждивенцами , помимо нетрудоспособных, считались домохозяйки (декларировалась необходимость официального трудоустройства для женщин), учащиеся (вводились различные формы сочетания учёбы и работы), часто – представители интеллигенции (как иждивенцы государства) . Выражение вошло в обиход из-за распространения с 1918 г. в городах т.н. рабочих и иждивенческих продуктовых карточек.

[18] государственное продуктовое снабжение лиц определённых категорий (военные, партийные работники и т.д) нормированным количеством продуктов.

[19] имеется в виду факт голодомора в сёлах СССР во время проведения коллективизации (1932-33)

[20] упрёк в адрес современного украинского правительства и СМИ, интерпретирующих и искажающих факт голодомора 1932-33 для дискредитации советской власти.

[21] инфекционно-аллергическое заболевание с поражением соединительной ткани, гл. образом суставов и сердечнососудистой системы.

[22] денатурированный спирт, этиловый спирт-сырец, содержащий добавки красителя и специальных веществ, придающих ему неприятные запах и вкус. В примусах использовался в качестве горючего.

[23] международный праздник молодёжи, участвовавшей в социалистическом движении. Проводился ежегодно с 1915 по 1945 г. Установлен решением Бернской международной конференции социалистической молодёжи (1915), проводился в сентябре. В 1945 г. его сменил Всемирный день молодёжи (10.11)

[24]в 20-30 гг. появилась традиция давать детям имена представляющие собой аббревиатуры или сокращения выдающихся советских деятелей, событий и т.д. Это было связано со стремлением определённых категорий населения отказаться от дореволюционных традиций, в частности наименования детей по церковному календарю (РПЦ и религиозность вообще подвергались тогда осуждению и гонениям со стороны государства). Таким образом появились имена Владлен (Владимир Ленин), Марлен (Маркс-Ленин, или марксизм-ленинизм), Лагшмивара (Лагерь Шмидта в Арктике) и т.д.

[25] газеты, пропагандировавшие советскую официальную идеологию. Офицерский состав обязан был знать их риторику и содержание, так как при воинских частях помимо военных командиров были «политические руководители» - комиссары, помполиты (помощники командиров, являвшихся членами ВКП(б)), политруки, отвечавшие за идеологическое воспитание, политическое просвещение и политический надзор.

[26] до середины 50-х в СССР среднее образование – с 8 лет.

[27] Великая Отечественная война (22.06.1941 – 9.05.1945)

[28] после ликвидации польской государственности по пакту Молотова-Риббентропа в сентябре 1939 г., западная граница УССР была с Германией. 

[29] возможно, после геополитических изменений в Европе в 1938-начале 1939 гг., советское правительство рассматривало возможность войны с Германией и проводило учение в ближайших к западной границе военных округах, в том числе киевском.

[30]воспитательно-оздоровительные учреждения в СССР для пионеров и школьников (7-15 лет), занимавшие важное место в идеологической работе.

[31] к/ф «Стиляги», реж. В. Тодоровский, 2008. Демонстрирует антагонизм официальной советской культуры и субкультуры «стиляг» в сер. 50-х.

[32] имеется в виду сюжет фильма «Стиляги».

[33] американский бальный танец, размер 4/4.

[34] польский народный, затем бальный танец, размер 2/4

[35]чешский народный, затем бальный танец, размер 2/4

[36] фильм «Большая перемена».

[37] имеется в виду современный антисоветский дискурс

[38] Татьяна Афанасьевна была деканом факультета французского языка ГГПИИЯ

[39] Комитет государственной безопасности.

[40] КПСС

[41] имеется в виду официальное осуждение «антипартийной группы Молотова, Маленкова, Кагановича и присоединившегося к ним Шепилова», связанное с выступлением ряда членов Президиума ЦК  главе в Молотовым, Маленковым, Кагановичем с критикой Хрущева и попыткой сместить его с поста Первого секретаря ЦК , однако на Пленуме ЦК противники Хрущёва потерпели поражение, вследствие чего были сняты с высших партийных и государственных постов. Шепилов Д.Т. – член Президиума ЦК, министр иностранных дел 1956-57 гг., сторонник оппозиции Хрущёву., Ворошилов К.Е. – советский военачальник, государственный и партийный деятель, маршал, 1926-60 – член ЦК и Президиума ЦК КПСС (ВКП(б)), 1925-40 – нарком обороны, 1953-60 – Председатель Президиума ВС СССР. Находился среди оппозиционной Хрущёву группы членов ЦК, но не был лишён постов, только подвергнут осуждению. 

[42] намёк на представителей КГБ

[43] советские государственные и партийные деятели, члены Политбюро, ЦК КПСС. Молотов (Скрябин) - Вячеслав Михайлович (1890-1986) – 1921-1930 – секретарь ЦК ВКП(б), 1930-1941 – председатель СНК СССР, 1941-1957 – 1-й зампредседателя СНК (СМ) СССР, одновременно 1941-45 – зам.пред. ГКО, 1939-1949, 1953-56 – нарком (министр) ин. дел СССР. 

[44]Хрущёв Никита Сергеевич – 1953-1964 – 1-й секретарь ЦК КПСС, одновременно 1958-1964 – председатель СМ СССР, т.е. глава советского государства.

[45] Хрущёв официально осуждён Пленумом ЦК КПСС 14.10.1964 за «субъективизм и волюнтаризм» в политике. В советском дискурсе он осуждался за неподобающий советскому государственному и партийному руководителю имидж и реформаторский пыл.

[46] Имеется в виду принадлежность Молотова, Маленкова, Кагановича к сталинским государственным деятелям.

[47] В СССР не было свободного рынка квартир. Квартиры предоставляло место работы(службы).

[48]намёк, что никто из отправляемых ГГПИИЯ лиц не остался за границей в качестве политического беженца («невозвращенца»).

[49] В СССР был невозможен свободный выезд граждан за границу. 

[50] Возможно, ошибка: писатель Корнейчук и государственный деятель Корнейчук – одно и то же лицо. Информация о наличии у него брата не найдена. Корнейчук Александр Евдокимович (1905-1972) – украинский советский писатель и политический деятель, академик АН СССР (1943), лауреат пяти Сталинских премий и Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами», 1938-41, 1946-1953 - председатель Союза писателей Украины, 1944 – и.о. министра иностранных дел УССР, 1949-1972 – член ЦК КПУ, 1952-1972 – член ЦК КПСС, 1953-54 – заместитель председателя Совета министров Украины, 1947-53, 1959-72 – председатель ВС УССР.

[51] «Почему вы не по-украински на вопросы отвечаете? Не владеете?» (укр.)

[52] город в Донецкой области, Украина (УССР).

[53]до 1914 и с 1991– Петербург (Санкт-Петербург), 1914-1924 – Петроград, 1924-1991 – Ленинград. Второй по значению город СССР, столица Российской империи.

[54] Вид взрывчатого артиллерийского снаряда.

[55] Вид Дома (Дворца) культуры – в СССР – место массовой культурно-просветительской работы и досуга. Появились с 1920 г.

[56] официальное признание факта нападения Германии на СССР 22.06.1941.

[57] имеется в виду стремительное продвижение немецких войск по Украине в юго-восточном направлении летом 1941 г. и сокрушение ими Юго-Западного фронта.

[58]штаб КВО, позже - Юго-Западного фронта

[59] до 1925 – Царицын, с 1961 – Волгоград. Крупный областной центр и порт на Волге.

[60] (укр. – Сватове) – город районного значения в Луганской области, Украина, центр Сватовского района.

[61] (укр. Попасна) – город районного значения в Луганской области, Украина, центр Попаснянского района, крупный железнодорожный узел.

[62] товарный вагон с печкой для перевозки людей.

[63] русско-японская война 1904-1905 гг.

[64] имеется в виду остановка наступления на Кавказ группы армий «Юг» советским Южным фронтом под командованием Я.Т. Черевченко в конце ноября - начале декабря 1941 г. до следующего наступления, начавшегося 28-30 июня 1942 г., после чего с 7.07 Южный и Юго-Западный фронты ушли за Дон.

[65] солончак – тип почвы степной, полупустынной, пустынной зон, содержат водорастворимые соли.

[66] здесь – зона боевых действий

[67] быстро побежать (разг.)

[68] здесь имеются в виду все Вооружённые силы СССР.

[69]  метанарратив: «Всё для фронта. Всё для победы».

[70] в советской средней школе была пятибалльная система оценивания («5» - «отлично» - высший балл, «1» - «плохо» - низший).

[71] в советской средней школе – ученик, имевший по всем предметам оценку «5». 

[72] похвальный лист (грамота) – символическое поощрение отличникам в школе.

[73] вечернее обучение – в СССР – форма подготовки специалистов без отрыва от основного места работы, предоставляла полное среднее, среднеспециальное и высшее образование. Обусловлена необходимостью образования взрослых и работающих людей в процессе советской модернизации 30-х и послевоенного восстановления.  

[74]Ленин Владимир Ильич (1870-1924) - лидер РСДРП(б), лидер и идеолог советской власти 1917-1924 (факт. 1922), автор ряда документов и работ программного и идеологического содержания.

[75] Сталин Иосиф Виссарионович (1879? – 1953) – с 1922 г. 1-й секретарь ЦК КПСС, член Политбюро ЦК 1919-1952, с мая 1941 г. – председатель СНК (СМ) СССР, в годы ВОВ председатель ГКО, нарком обороны, верховный главнокомандующий, маршал (1943), генералиссимус (1945), таким образом фактический руководитель СССР с сер. 1920-х до 1953. 

[76] Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодёжи (ВЛКСМ, комсомол) – общественная организация де-юре, партийно-государственная организация де-факто. Существовала с 1918 по 1991. 

[77] знак принадлежности к ВЛКСМ, знак принадлежности к официальной культуре/идеологии, к «прогрессивной молодёжи», получение его семиотически равнялось инициализации, т.е означало включение в т.н «социалистическое строительство» - социально-экономические и культурные процессы в СССР, декларируемые властью.

[78] символ принадлежности к Всесоюзной пионерской организации, красный галстук.

[79] Венгрия, которой с 1920 по 1944 руководил диктатор М. Хорти, входила в т.н. «фашистскую» коалицию государств-участников Второй мировой войны, т.е в Антикоминтерновский пакт и Берлинский пакт, потому её войска принимали участие в оккупации СССР Германией.  

[80] оккупационные власти использовали население СССР для выполнения различного рода работ.

[81] молодых людей из оккупированных немецкими войсками областей СССР вывозили в Германию – т.н. «остарбайтеры» - на принудительные бесплатные или низкооплачиваемые работы.

[82] типичная фраза советского метанарратива 30-сер.1950-х. Её семантика – Сталин как глава ВКП (б) возглавляет трудящихся всего СССР и всего мира.

[83] немецкая фраза – «смерть Гитлеру!», ставшая в годы ВОВ метанарративом эпохи.

[84] 11.07-19.09. 1941 г.

[85] в СССР существовала практика записи в официальных документах (паспорт, свидетельство о рождении) национальной принадлежности.

[86] волохи (влахи) – народное название молдаван у восточных славян и у некоторых балканских народов.

[87] хохлы – народное название украинцев.

[88] мальчики, парни (укр.)

[89] В Сенегале Татьяна Афанасьевна работала преподавателем русского языка для франкоязычных детей в лицее.

[90] в разговорной речи – алкогольные напитки и их потребление. Семантика часто зависит от интонации.

[91] украинское народное блюдо, мясной отвар с овощами (картофель, капуста, свекла, морковь, лук) и томатами (свежими или в виде сока)

[92] англ. «gin» - крепкий алкогольный напиток, полученный перегонкой спиртового настоя можжевеловой ягоды.

[93] шотландский крепкий алкогольный напиток.

[94] традиционное потребление крепких алкогольных напитков для англосаксонской культуры.

[95] В СССР – 10 лет обучения – полное среде образование, дававшее право претендовать на высшее.

[96] В советском дискурсе это слово не является оскорблением.

[97] «Мадам, почему вы не артистка» (фр.)

[98] историческая драма Т.Г. Шевченко

[99] посёлок городского типа в Попаснянском районе Луганской области

[100] острое инфекционное поражение серого вещества спинного мозга.

[101] В СССР за отличное окончание 10 классов давали золотую медаль.

[102] В СССР ленинградские и московские ВУЗы считались самыми престижными. Ленинградский кораблестроительный институт (сущ. с 1902).

[103] Крупская Надежда Константиновна (1869-1939) – советский государственный и партийный деятель, жена В.И. Ленина. С 1920 г. пред. Главполитпросвета при Наркомпросе, с 1929 – зам. Наркома просвещения, член ЦК с 1927. Автор трудов по истории и педагогике. Её имя в СССР часто давали культурным учреждениям и гуманитарным ВУЗам.

[104] Конкурс – здесь: состязание абитуриентов за лимитированные места в ВУЗе исходя из результатов их вступительных экзаменов.

[105] В советской системе образования набор студентов осуществляли сами ВУЗы, проводя т.н. «вступительные экзамены». Так как количество мест на каждую специальность было ограничено, было понятие проходного балла – минимальной суммы оценок по всем вступительным экзаменам, который давал право поступления в данном году на данную специальность. 

 

 

  Останні матеріали:

Красне — вузлова станція переселень (2012 р.)
Вільча - переселене село
Участь УАУІ у зйомках документального фільму про історію та партнерство між містами Зінген (Хоентвіль), Німеччина, та райцентром Кобеляки Полтавської області
Проект “Вільча - переселене село”
Усна історія та гуманітаристика: з досвіду діяльності Української асоціації усної історії
  Найбільше читають:

В горах Афгана… / Н. В. Бривко (вступ. сл.). – Донецк: ООО «Східний видавничий дім», 2014. – 274 с.
Джерела пам’яті. Історико-краєзнавчий альманах. Випуск 3: «Та не дарма були ми на землі…»
Wiktoria Kudela-Świątek. Odpamiętane: o historii mówionej na przykładzie narracji kazachstańskich Polaków o represjach na tle narodowościowym i religijnym. Kraków: Universitas 2013, 372 pp. + CD
A Research Introduction to the Holocaust in the Soviet Union
Call for papers "GALICIA IN MOTION‐ PERCEPTIONS, ENCOUNTERS, ENTANGLEMENTS". Deadline: 15 September 2014
  Резерв

Підписатися на новини
Задати питання
Висловити свою думку
 

  Copyright © Українська асоціація усної історії